Не бойся. Не бойся. К тебе я пришел,
Как демон уставший к блаженной невесте.
И пусть ни гроша у меня за душой,
Зато в ней гроза и крамольные песни.

Не бойся. Не бойся, что сердце свело,
Что белая полночь, как ложе Прокруста,
Но чувство мое не от мира сего,
Оно ремесло превращает в искусство.

А ты моя первая, самая первая.
Иди же ко мне. Посмотри мне в глаза.
Чего ты молчишь? Тебе страшно, наверное?
Не бойся – любовью обидеть нельзя.

Не бойся. Не бойся. С библейских времен
Любовь не игра – это высшая мера,
И к ней, как преступник, я приговорен
За то, что когда-то я в счастье не верил.

Не бойся. Не бойся. Без боли, без мук
На грешной земле ничего не бывает.
Еще раскаленным железом разлук
Судьба не пытала нас, но испытает.

А ты моя первая, самая первая.
Иди же ко мне. Посмотри мне в глаза.
Чего ты молчишь? Тебе страшно, наверное?
Не бойся – любовью обидеть нельзя.

                      ***

Не оставляйте нас вдвоем
В туманах спален,
Иначе мы дотла ваш дом
Однажды спалим.

Что нужно, чтобы дом сгорел? –
Всего две искры
Двух загорелых юных тел,
Стоящих близко.

Не оставляйте нас одних
Во тьме кромешной,
Не доверяйте ни на миг
Нам, сумасшедшим.

Не оставляйте нас вдвоем.
Шепча заклятья,
Мы спалим дом и сами в нем
Сгорим в объятьях.

Да что там дом! Свиданья миг
Земному шару,
Как встреча молний шаровых,
Грозит пожаром.

Что шар земной! Мы небеса
Сожжем, погубим.
Рука – в руке, глаза – в глаза
И губы – в губы.

Нам быть нельзя наедине,
Вам это ясно?
И наяву мы, и во сне
Огнеопасны.

Сквозь крик ворон, сквозь лай собак,
Шуршанье сплетен
Мы вызываем на себя
Огонь столетий.

Не оставляйте нас одних
В ночных просторах.
Что можно ждать, соединив
Запал и порох?

СИРЕНА
После шторма у старого мола,
Не остывший прохладный песок,
Выходила сирена из моря
Ровно в полночь, в двенадцать часов.

Выходила из моря, из синего моря сирена,
Заходила в таверну, не ведая горя, сирена,
И звала и манила в далекие дали сирена.
Неземною своей красотой.

И глаза ее – желтые осы
Лунным светом пронзали и жгли,
И вставали шальные матросы
И за ней, как лунатики, шли.

Шли за нею в морскую пучину,
Где парят облака парусов,
Позабыв все земное, мужчины,
Слыша сердца безумного зов.

Покидала таверну, как музыка моря, сирена,
Покидала таверну, не ведая горя, сирена,
Уводила отважных от женщин продажных сирена.
За собою в сиреневый дым.

И всю ночь, почернев от измены,
Дверь таверны закрыв на засов,
Проклинали красотки сирену,
Что уводит от них моряков.

А вдали над волнами, как птица, летела сирена,
А вдали над волнами смеялась и пела сирена,
Пела звонко о том, что плененные пеньем сирены
Не вернутся уже никогда!

ВЫЗЫВАЮ ОГОНЬ НА СЕБЯ
Вызываю огонь на себя,
Вызываю огонь сентября,
Вызываю огонь той любви,
Что столетьями правит людьми.

Вызываю огонь, как такси,
Как такси сумасшедшей тоски,
Лишь тебя в этом мире любя,
Вызываю огонь на себя.

На себя вызываю огонь,
Обжигаю глаза и ладонь,
Белоснежной улыбкой слепя,
Вызываю огонь на себя.

Знают все: ни секунды, ни дня
Не могу я прожить без огня,
Без огня твоих рук, твоих глаз,
И опять, и опять в сотый раз,

И опять, и опять в сотый раз
Отдаю я безумный приказ,
И кричу, и кричу в телефон:
Артиллерия грусти, огонь!

Артиллерия страсти, огонь!
У меня нет друзей и врагов –
У меня есть любовь и судьба.
Вызываю любовь на себя.

РОМАНСЕРО О ЦЫГАНКЕ И ТОРЕРО
Море, лагуны и горы
Знали цыганку-плясунью.
И двадцать семь матадоров
Сватались к ней в новолунье.

Но отвечала красотка:
Лучше мужчин я не знаю,
Но я цыганка, и смертью
Я за измену караю.

И двадцать семь кавалеров
Сразу, как свечи, погасли.
Только влюбленный тореро
Громко сказал: я согласен!

Так пойте романсеро о пламенном тореро!
На свете нет, наверно, бесстрашней кабальеро.
Верьте – не верьте, но это не игра:
Любовь – подруга смерти,
А может – сестра.

Полдень. Прохлада. Фиеста.
Свадьба в приморской таверне.
В белом – цыганка-невеста,
В черном – красавец-тореро.

Гости, на свадьбе танцуя,
Все жениха поздравляют.
Но он, невесту целуя,
Взглядом других раздевает.

Так пойте романсеро о пламенном тореро!
На свете нет, наверно, бесстрашней кабальеро.
Верьте – не верьте, но это не игра:
Любовь – подруга смерти,
А может – сестра.

В трауре ветреный город.
Плачут бульвары и скверы.
И двадцать семь кавалеров
Грустно хоронят тореро.

Он не погиб на арене,
Смелостью был он прославлен,
Но, уличенный в измене,
Юной цыганкой отравлен.

                  ***

Ревную Землю к небесам,
Никак не одолею
Слепую ревность к Близнецам,
Стрельцу и Водолею.
И до сих пор я не пойму,
Зачем
Когда-то в древности
Я отделил от света тьму,
А не любовь – от ревности?
Земля была моя,
Пока
Творил я твердь и сушу,
Пока ночные облака
Ей не запали в душу.
О, воскресить бы те года –
Клянусь:
Не сушь от моря –
Я отделил бы навсегда
Любовь – от горя.
Но Млечный Путь ползет,
Змеясь,
Прощай,
Покой и полудрема.
Когда Земля бежит, смеясь,
В объятья окоема.
И я схожу с ума, когда
В урочный тайный час
Ей дарит звездные стада
Какой-то Волопас.
Ревную Землю к небесам,
Никак не одолею
Слепую ревность к Близнецам,
Стрельцу и Водолею.

                   ***

Какая б ни была погода,
Озолотив дерев края,
На сцену осени выходит
Сентябрь в роли короля.
Он и торжественно, и мудро
Готовит сотни перемен,
Туман надежд клубится утром
В пролетах птицы и в уме.

Век золотой кому-то снится,
Кому-то снятся чудеса,
Но улетают в полдень птицы,
Как за кулисы, за леса.
Они летят, верны друг другу,
И не видны уже для глаз.
Кто проиграл их в битве югу?
Кто дату битвы скрыл от нас?

И гаснут, гаснут краски медленно,
И остается нам завет:
В природе нет закономерностей,
Законы есть, а меры – нет.
И, сбив с дерев загар цыганский,
Походкой длинной журавля,
Сам дождь, как додж венецианский,
Идет в покои короля.

Но короля там долго ищет –
И не находит при дворе...
Не королем, а ветхим нищим
Сентябрь ютится в октябре.

       
             ОКТЯБРЬ

Опала охра с рыжих веток,
На небесах – дождей парад.
И не поймешь – канун рассвета
Или империи закат.

А завтра в полуопустевшем
Лесу проснется в синей мгле
Октябрь, самый августейший
Средь проходимцев на земле.

Некоронованный, незримый,
Он нас заворожит игрой –
И лес уже – непроходимый,
А проходимец в нем – король.

Но пусть ему подскажет осень,
Что клином вышибают клин,
Что свадьбы правятся у сосен,
Когда поминки у осин,

Что смотрят волки, столбенея,
И небо, не смыкая звезд,
Как рушится и быль, и небыль,
Краснеет красных радуг мост.

И, как загульные подростки,
Играют ливни с октябрем,
Смывая рампу и подмостки,
И краски трав, и окоем.

Когда под вечер распогодится
Увидишь и услышишь сам:
Во взглядах зрители расходятся
Так запросто, как по домам.


ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
На что похожа жизнь? –
На черно-белый стих,

Я свой среди чужих,
Чужой среди своих.

Для мудрых я – дурак,
Мудрец – для дураков.

Я волк среди собак,
Я пес среди волков.

На север нужно мне,
А я лечу на юг.

Я муж чужой жене,
Врагу я лучший друг.

Мои уста не лгут,
Что я не я порой.

Для королей я шут.
А для шутов – король.

Светла печаль моя,
Когда темным-темно.

Я помню то, что я
Забыл давным-давно.

Свою слепую страсть
Я равнодушьем злю.

Я ненавижу власть,
Которую люблю.


        ***

Словно сердца моего именины,
Приходили в жизнь мою Валентины,
Очаровывали и... уходили,
Оставляя запах снов и ванили.

Однозвучны, но всегда многолики,
Приходили в жизнь мою Вероники,
Обольщали и в слезах крокодильих
Вскоре замуж за других выходили.

Черной магией очей знамениты,
Прилетали в жизнь мою Маргариты,
Опьяняли, как вино цинандали,
И к непьющим навсегда улетали.

Из неведомых морей, из нирваны
Приплывали в жизнь мою Марианны,
Обволакивали душу глазами,
И, ни слова не сказав, исчезали.

И как ангелов небесных десанты,
Приземлялись в жизнь мою Александры,
И одна из них навеки осталась,
Чтоб короной увенчать мою старость.